Атаман поисковой сотни

У краеведа Виталия АПРЕЛКОВА всё, что о Забайкалье, – «наше». Георгиевские кавалеры, земляки, «родова», прадеды. А ещё – история и память, которые он с единомышленниками, поисковой сотней своей, возвращает из небытия.

Когда сорок лет назад начинал, никаких сведений не было. Вот ничегошеньки! Даже думать о своём происхождении потомки героев боялись. А он учит гордиться. Рассказывать. Награды из сундуков доставать, кровью политые в Германскую и Порт-Артуре. Такой пласт открыл – ахнешь. И «хотя Гражданская война, к сожалению, до сих пор в умах продолжается», тысячи имён вернул в строй. Пишет статьи, издаёт книги. Шестой том вышел в апреле, и мы зазвали автора на разговор.

Вначале была книга

– Какого вы роду-племени, Виталий Юрьевич?

– Я коренной забайкальский казак. Мой род идёт с 1682 года, с первого гарнизона Нерчинского острога.

– Семейная история была зашторена?

– Наглухо закрыта. Дед, когда я в седьмом классе прочитал «Даурию» Константина Седых и спросил: «Мы, Апрелковы, из казаков что ли?», отрезал: «Нет. Родом из ссыльнопоселенцев, а сами мы – из рабочих». (1937-й внёс свои коррективы, приходилось с этим считаться.) И пока я не нашёл старую фотографию, на которой его отец, казачий урядник с двумя Георгиевскими крестами, с товарищами, дед не признался, что мы всё-таки из казаков.

Вот мне и стало интересно: а что это были за люди? Что за награды, похожие на ордена Славы, но вместо звёзд – кресты? Информации тогда вообще было мало. Проштудировал старые подшивки газет, книги, стал собирать воспоминания участников тех событий…

К 1983 году по всему Забайкалью мне удалось найти всего одиннадцать Георгиевских кавалеров, которых подтвердил документально. В основном это были бывшие красные партизаны, вынужденные стыдливо указывать в биографии, что в царской армии награждались одним или несколькими крестами; мол, никуда не денешься: время такое было. Тогда не знали даже, что атаман Семёнов – Георгиевский кавалер.

– Кого-то в живых застали?

– Довелось даже встретиться. Например, в Карымском жил Николай Демьянович Антипин, кавалер двух крестов, с 1916 года носил германскую пулю возле сердца. Прозвище у него было Нероковой, и сам себя так называл, поясняя: «Должен был помереть, но… не получилось, поэтому и живу!» Его после ранения понесли хоронить, а он дышит.
Это не единственный случай. Поистине, забайкальцы обладают какой-то особой живучестью. Климат суровый закалку дал или ещё что, но порой выживали в таких условиях, где никто не выдерживал. Получали множество ран, но продолжали воевать. И жили долго.

– Как ваша семья отнеслась к идее достать скелеты из шкафа?

– Отец отговаривал: «Зачем тебе это? Как бы не получилось чего. И вообще не надо, это проклятый царизм» и т.д. Пропаганда в стране была жёсткая, промывали мозги по-чёрному. Сейчас спрашивает: «Чё, всё-то продолжаешь? Ну, давай-давай». Одобряет. А как-то признался: «Мы вообще-то всегда помнили, что мы казаки. Все в нашей родове служили. И ты служить будешь!»

Напророчил – 23 года я отслужил. Был рядовым, прапорщиком. Все ступени прошёл. Ушёл в запас в звании подполковника органов ФСБ.

– На службу пошли не из-за доступа к засекреченным архивам?

– В 80-е в пограничных войсках не до архивов было. Ситуация непростой была. Да и снабжение армии ухудшилось – люди разбегались. Оставались-то действительно фанатики, которые шли служить не за деньги, а ради службы.

Видать, гены. Триста лет границу мои предки охраняли, и я пошёл. Правда, тут при царе не было пограничников, границу охраняло Забайкальское казачье войско. Исторически так сложилось, что тыловые районы были заселены крестьянами (Тарбагатай в Бурятии, Улётовский район в Забайкалье), а казаки жили возле границы. Жили и одновременно несли службу. Не слазили с коня. Двадцать пять лет для них было обычным делом.

– Когда пришла потребность делиться информацией и поисковую работу проводить уже не только по своему роду – для всех?

– Да практически одновременно. Тогда же, в 80-х, в Читинском краеведческом музее я нашёл бронзовую доску. На ней – 89 фамилий Георгиевских кавалеров. Никто не знал, что это за доска, какого полка, но фамилии все – забайкальские. Сверху изображение Георгиевского креста и надпись: «За отличия в делах против японцев». А в списке – имя и фамилия нашего родственника – урядника Апрелкова Ивана Алексеевича!

Я установил, что это доска Нерчинского полка, а отличились казаки в Корее. А ведь когда мы говорили про Русско-японскую войну, то имели в виду Маньчжурию, Порт-Артур, слово «Корея» не звучало никогда. Оказывается, 1-й Нерчинский полк не дал японцам со стороны Кореи взять Владивосток. За то и получили награды, и памятная доска была посвящена именно этому событию. Сейчас она находится на почётном месте в музейной экспозиции.

Когда написал об этом статью в районную газету, стали обращаться земляки, приносить фотографии: «Посмотри-ка моего деда. Что скажешь про него?» А что я мог сказать? Информации никакой, сам вначале ничего не знал и не знал, где можно найти. Приносили Георгиевские кресты, которые деды оставили, а потомки, несмотря на 37-й и прочие репрессии, сохранили.

Так потихоньку и началось это исследовательское движение.

– Получается, как бы люди ни боялись, ни скрывали, но реликвии не выбросили, не сожгли?..

– Куда денешься-то! Как бы ни было, это большой позитивный заряд, более того – дедово наследие. Как в песне поётся: «Нам завещанный одним» этот огонь. Рука не поднялась бы выкинуть. Это ж всё равно, что награды Великой Отечественной войны. Георгиевский крест, кстати, из того же металла и даже на такой же ленте, как орден Славы.

В 2012 году вышла наша первая книга, а до этого была почти тысяча публикаций в районных газетах, «Забайкальском рабочем», «Пограничнике Забайкалья», где служил корреспондентом, объездил практически всю границу. Удалось повстречаться с людьми, которые дали мне ту информацию, которую не найдёшь ни в одном архиве.

Человеческая память – иногда последняя ниточка к герою. Архивы сгорели, уничтожены, а память людская, из поколения в поколение передающаяся, остаётся.

Я не один

– В 2012 году вышел первый том, сейчас – шестой. Есть точное число восстановленных фамилий по сравнению с теми одиннадцатью в 1983-м?

– На сегодня по Забайкалью установлено свыше 11 тысяч Георгиевских кавалеров. Кроме того, в книгах содержатся данные о 4 тысячах убитых и раненых наших земляках, которые тоже были на этих войнах. По-моему, раненый и убитый должны быть увековечены не менее, чем награждённые. Наша военная специфика такая, что награда может не успеть, может потеряться где-то в штабах, а ранение или гибель за Отечество – это настолько очевидно, доказано, что герой, он и есть герой.

– Ваша «поисковая сотня» – как она формировалась, кто в неё входит?

– Порядка 50 человек (сотня – традиционное казачье название, так что наша «сотня» – это не про число). Формировалась она сама собой. Троцкий в своё время говорил, что казаки – народ, способный к самоорганизации, поэтому их надо уничтожить поголовно. Нечто подобное получилось здесь – мы самоорганизовались, никто не заставлял. Ко мне обращались люди и говорили: «Хотим помочь в твоих поисках. Что надо делать?» Поэтому я просил их отработать те архивы, в которых не имел возможности работать сам, потому что был военнослужащим, и они специально ездили в Москву, в Петербург. Проводили по Забайкалью опрос жителей, работали с местными музеями, школами. Примерно тридцать процентов информации о кавалерах, которой сейчас удивляются учёные в Москве – как мы нашли, мы получили путём опроса живых людей, которые дали сведения о своих родственниках.

И вот мы, единомышленники, сплотились вокруг идеи, и эти 15 тысяч имён, которые мы вернули родному краю, – результат нашей общей работы за 25 лет. Может, не всё гладко получилось. Потому что мы целиной шли. Даже образца, что посмотреть, не было ни у кого. Мы первые в России, кто сделал такое для своего региона.

– Каких поколений эти люди?

– Самых разных. От школьников до глубоких пенсионеров – в каждом томе есть список. Находятся не только в Забайкалье, но и за пределами страны. Сведения присылают из Австралии, Канады, Прибалтики. Раскидало по всему земному шару, но люди помнят, что они забайкальцы, гордятся этим и хотят узнать больше.

– Издание книг – недешёвое удовольствие. Кто вам помогает?

– Издание осуществлялось и осуществляется благодаря меценатской помощи «Экспресс-издательства», которое раньше возглавлял Геннадий Георгиевич Богданов. Теперь дело продолжает его вдова Валентина Николаевна. Без неё наши книги не увидели бы свет.

– Геннадий Богданов тоже казачьего рода. А много ли вообще среди современных забайкальцев потомков казаков? Каждый второй?

– Особенность нашего забайкальского казачества (не Забайкальского казачьего войска, а именно казачества, которое формировалось с 1655 года) в том, что здесь казаками были и буряты, и тунгусы. Позже добавились татары и башкиры, которых сослали сюда за участие в Пугачёвском восстании – опять же казачьей войне. (Емельян Пугачёв был казаком и хотел устроить на Руси казачье правление с выборным, сменяемым и отчётным атаманом.)

Почему мы издали шестой том книги? Чтобы восстановить справедливость. Потому что нашли сотни защитников Отечества, которые были таковыми ещё до создания ЗКВ и Забайкальской области! Ситуация напоминает сегодняшний реестр: кто-то официально признан казаком, кто-то казаком является, но не кричит об этом. Парадоксальная ситуация была. В 1851 году многие потомки казаков, этнические казаки, в реестр не попали и в Забайкальское казачье войско зачислены не были. Но, тем не менее, они сохранили свои казачьи гены, традиции, воевали наравне с теми, кто числился в ЗКВ. У многих «казаков-неказаков» в Восточно-Сибирских полках были Георгиевские кресты! Это были люди самых разных сословий. Даже женщины – сёстры милосердия – Георгиевские кавалеры – в Забайкалье есть.

При этом совпадение фамилий казаков и неказаков – восемьдесят процентов, они родственники, просто кто-то из их предков попал в реестр в 1851-м, кто-то не попал. И в своей статье «Гураны – защитники России» в шестом томе я так и спрашиваю: «А много ли казачьих генов в крови сибирского стрелка? Пусть об этом скажут его награды и раны!»

Так что, возвращаясь к вашему вопросу, думаю, что не у каждого второго из ныне живущих, а скорее уж, у каждого первого.

Красно-белые споры

– Страсти о роли казачества, о красных и белых и сегодня не утихают. Вам приходится сталкиваться с противостоянием, осуждением?

– Да, к сожалению, Гражданская война в умах продолжается до сих пор. Массированная пропаганда, что белые – однозначно негодяи, а красные – ангелы во плоти, сказывается и мешает смотреть объективно, чтобы понять, что же у нас тут было на самом деле, и не повторять ошибок прошлого.

– Останься казаки при своём статусе до наших дней?

– …не обезлюдели бы границы.

В 90-е годы я служил пограничником на Аргуни. Из 89 сёл и станиц осталось 9. Где остальные? Радоваться этому могут только наши соседи – границу некому охранять, поля некому пахать – заросли деревьями, которым 60–70 лет.

Прежняя Россия всегда помнила, что обязана своим простором и защите именно казакам. Иначе осталась бы в границах Киевской Руси.

Потеряли мы многое. И то, что казаки возрождаются, – это стремление народа жить, я считаю. Если Россия будет жить – и казаки будут. Одно от другого я считаю не отделяемым.

– Казаки возрождаются. Но далеко не все землю пашут и воинский долг отдают. Многие ограничиваются переодеванием. Казачество всё-таки – это в первую очередь про что? Служение царю и Отечеству?

– Одни считают, что это клуб по интересам, профессия, сословие. Другие – что это народ со своим укладом, обычаями, традициями. (Вот кто как считает, в соответствии с тем себя и ведёт.)

А служили казаки не царю, а именно что Отечеству. Ни князей, ни царей у казаков, которые упоминаются в летописях с XI века, ни наследуемой власти не было. А был выборный атаман, которого выбирали из безупречных во всём – боевых заслугах, личной жизни, религиозности. У атамана была полная власть над любым казаком. Но над ним самим стояли старики, которые могли обжаловать приказ и даже выпороть самого атамана.

Обычай был нерушим и укреплял дисциплину. Недаром монгольские ханы и маньчжурские императоры каких только льгот и привилегий не сулили, лишь бы забайкальские казаки ушли к ним в подданство. У маньчжурского императора Канси личная гвардия состояла из казаков-албазинцев. Это были наши забайкальские, даурские казаки, которые в 1685 году были взяты в плен при беспримерной обороне крепости Албазин. Они получили права китайских дворян, земельные наделы, за три века «овосточинились» – стали внешне похожими на китайцев (по женской линии наследственные признаки перешли). Но при этом оставались казаками и сохранили православную веру.

– И воевали против России потом?

– Никогда. Может, у нас и граница была в целом всегда мирной, потому что богдыханы наверняка прислушивались к мнению своих телохранителей. В 1900 году почти все они погибли от рук ихэтуаней, уничтожавших всех иностранцев, потому что сохранили верность императору и сказали: «Мы на войну с Россией не пойдём». Это тоже одна из малоизвестных страниц истории нашего казачества.

Память в граните

– Давно ведутся разговоры об установке памятника. Как дело обстоит?

– Продвигается потихоньку. Сначала хотели поставить казакам – Георгиевским кавалерам, но решили, что надо всем. Русские, буряты, евреи, татары, поляки, украинцы – для наших врагов все они были забайкальцами, все были гуранами.

Памятник хотим поставить на старом читинском кладбище, выше мемориала халхингольцам – там, где лежат сами Георгиевские кавалеры. Оказывается, их в цинковых гробах уже тогда привозили за счёт ЗКВ и хоронили со всеми положенными почестями. Участок воинского кладбища примыкает к территории мемориала с северной стороны. И только он сохранился. Стоят старые сосны – защищают корнями спящих героев.

– Каким будет памятник?

– Хотели, чтоб было изображение Георгиевского креста с Георгием Победоносцем – для христиан, Георгиевского креста для нехристиан – с двуглавым орлом, государственным гербом, им награждались те, кто не православного вероисповедания. Ещё чтобы были орден Славы и крест за защиту Порт-Артура. Потому что слава Порт-Артура – это слава забайкальцев. Каждый пятый защитник Порт-Артура был гураном.

И слова японского генерала на памятнике написать. Английский корреспондент его спросил: «Почему после Цусимы, после разгрома русских в Маньчжурии и взятия Порт-Артура вы не взяли Владивосток?» И он с горечью и печалью вынужден был ответить: «Всё, что нами было заготовлено для Владивостока, было без остатка истрачено под Порт-Артуром». Защищая Порт-Артур, мы не допустили каток японской военной машины до собственных границ. Москва ни разу не отмечала юбилей обороны Порт-Артура по одной простой причине – там московских полков не было, только забайкальские и иркутские.

Иногда свидетельства врагов более беспристрастны, поэтому очень интересны.

– Говорят, когда узнаёшь о своих предках, восстанавливаешь их имена, историю, начинаешь ощущать силу рода. Чувствуете, что за вашими плечами целый полк?

– Всегда чувствовал. Как, наверное, и любой человек. Кто больше, кто меньше.

Был такой случай. Один из моих земляков, с богатым криминальным прошлым, на котором клейма негде было ставить из-за татуировок, из наших книг узнал, что он потомок станичного атамана, Георгиевского кавалера. И так огорчился, что на нём его род может закончиться, что переменил образ жизни, разводит скот и пашет землю. Женился, сын появился. Теперь мой род казачий сохранится, говорит. Единственная просьба его была – смогут ли из-за судимости отца сына взять в погранвойска, чтобы и он мог пойти той дорогой, которой его предки стойко шли три века.

То есть порой достаточно человеку вспомнить про свой род и происхождение, чтобы предки укрепили его, и жизнь поменялась к лучшему.

– На большом пути, который уже проделали, есть маяк – мечта краеведа?

– Мечта была обозначена с самого начала – мы хотим сказать обо всех земляках, убитых, раненых и награждённых в период с 1655 по 1922 годы. Как у нас получится, я не знаю, но будем стремиться к этому.

Ну и в своих книгах мы не ограничиваемся 1922 годом, а стараемся показать: если у Георгиевского кавалера были потомки, которые доблестно служили и воевали в следующие времена, то указываем и их. Допустим, дед – герой Порт-Артура, внук – герой Отечественной войны, правнук воевал в Афганистане, Таджикистане или Чечне.

То есть наша история не закончилась в 1917 году. Она непрерывна с того момента, когда Забайкалье стало русским.

Многие эту силу крови не осознают – встречаюсь с военнослужащими, сотрудниками милиции (Виталий Юрьевич называет МВД, как раньше, и мне не хочется его поправлять. – Прим. авт.). Говорю им: «Ребята, вот почему у вас на плечах погоны?» – «А мы и сами порой не знаем». – «Своих предков посмотрите и получите ответ». У большинства хоть один казак в родове, да есть.

Поэтому гены заставляют человека отказаться от спокойной гражданской жизни и подвергать себя опасностям военной службы.

Поэтому для кого-то погоны – кандалы, а для кого-то – крылья.

3 Ответы на “Атаман поисковой сотни

  1. Виталий, здравствуйте!
    Очень благим делом Вы занимаетесь!
    Скажите, пожалуйста, как можно приобрести Ваши книги?

    1. Здравствуйте, Андрей! На случай, если Виталий Юрьевич не увидит ваш вопрос. Книги можно купить в Чите в Экспресс-издательстве. Если Вы из казачьей фамилии, то советую приобрести весь сборник, как это сделал я. В каждом томе Вы найдёте имена своих родственников, зачастую с описанием подвига. Интересно! и память на века!

      1. Игорь, здравствуйте!
        Спасибо за ответ!
        Я и хотел бы весь сборник приобрести!
        Но живу сейчас за пределами Забайкалья!
        Попробую на сайте издательства посмотреть, может есть возможность по почте получить!
        А фамилия моя, наверное, не совсем казачья – Кириллов. Еще родные мне фамилии (по бабушкам и дедушкам) – Пискарёвы, Поповы, Воложанины.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

:bye: 
:good: 
:negative: 
:scratch: 
:wacko: 
:yahoo: 
B-) 
:heart: 
:rose: 
:-) 
:whistle: 
:yes: 
:cry: 
:mail: 
:-( 
:unsure: 
;-)